Wicca: игры людей и богов
Иногда викку называют пантеистической, а иногда – панентеистической религией. Действительность посредине. Наши боги не растворены в природе, но они и не стоят над природой или вне ее, они не трансцендентны. Боги викки, Старого ремесла, неотделимы от жизни, от природы, от реальности, от своей игры, от всего, что происходит и всего, что может произойти. Они объединяют в своей игре то, что есть, то, что может быть и то, что будет. Викка обращена не только к настоящему, но и ко всем альтернативам будущего, и поэтому она может учить.


Классическую теогонию принято начинать со слов «в начале…». Например: «в начале был хаос» или «в начале было слово» или «в начале был большой взрыв» или «в начале вообще ничего не было». Викканская теогония не такова. Старое ремесло говорит: «не было никакого начала». Согласно викке, игра Первой Пары, Богини и Бога была всегда и всегда будет. Если бы этой игры не было, то ничего бы не было никогда – поскольку все порождается лишь этой игрой. Игра будет длиться вечно, поскольку ничто не может ее прекратить.
Викканские боги были всегда, правда, не всегда их называли богами. «Бог», «Theos», «God» - это просто слова, под которыми мы понимаем основы мироздания, то, на чем держится мир, то, что его движет. Мир существует в виде игры двух Оснований – хаоса и порядка, только из-за этого в мире что-то происходит.
Хаос всегда содержит в себе порядок, а порядок – содержит в себе хаос.
Инь и Ян.
Женское и мужское начала.
Тайна и ясность.
Тьма и свет.
Богиня и Бог.
Назовите это как угодно, и это будет правильно, но это не будет исчерпывающим – игра неисчерпаема. Хаос порождает порядок, содержащий частицу хаоса, содержащую зерно порядка…

Когда мы строим теории о свойствах Оснований, то не придаем им конкретного образа, а пользуемся абстрактными методами – философией или математикой. Но если мы воспринимаем их через эмоции, через искусство, через созерцание или действие, то всегда придаем им антропоморфный облик. А как же иначе: ведь мы – люди.

Говорят, на заре цивилизации, когда возникла викка, Богиню и Бога представляли именно так:
Богиня - та, которая правит Луной, та в чьих волосах запутались звезды и в чьих глазах отразилась ночь, та, которая дарит любовь, та, которая определяет рождение жизни.
Бог - тот, который правит Солнцем, тот, кто меняет времена года, тот, кто оплодотворяет землю и защищает всходы, тот, который учит любознательности и ремеслу.

В традиции палеолита Богиню и Бога изображали с определенными атрибутами.
У Богини - крупная грудь и широкие бедра. Она – рождающая и вскармливающая.
У Бога - грация хищника и наброшенная сверху рогатая туша. Он – охотник и защитник.

В эпоху неолитической революции символика трансформировалась.
Богиня приобрела то изящество, которое мы связываем с красотой и женственностью. Тогда ее начали представлять танцующей, в гармоничном движении, выражающем и сексуальность, и мудрость. Тогда же на ее изображениях появилась чаша - символ мудрости, концентрирующейся вокруг домашнего очага. Той мудрости которую позже будут называть ведовством. Богиня неолита предстает в трех образах: подруга, мать и ведьма.
Бог обретает два образа: ведь мужчина становится не только добытчиком и защитником, но также хозяином и работником. У него появляется домашний скот, обрабатываемая земля и орудия ремесла. Он создает принципы регулярного хозяйства. На изображениях бога появляется фигурный посох – символ ремесла. Рога, которые продолжают оставаться атрибутом Бога, символизируют теперь не только добычу охотника, но и силу животных, подчиненных человеку. Бык, как наиболее сильное из домашних животных, становится символом мужского начала и в работе, и в сексуальности.

Позже, в эпоху античной классики, новые атрибуты Богини и Бога умножались и специализировались по ходу развития общественного производства, культуры, семейных и политических отношений, так что возник пантеон Богинь и Богов. Наверное, в этом была определенная логика, но виккане не склонны проводить такое обособление. С нашей точки зрения Богиню и Бога предпочтительнее почитать целостными, а не разделенными, иначе может быть утрачена суть их понимания, как двух Оснований реальности.

Говорят: викканские боги всегда рядом с людьми. Не где-то за облаками, не за небесным сводом, не в ином мире. Они с самого начала присутствовали во всем – в повседневных делах и праздниках, в любви и в магии, в земледелии и ремесле, в опасных вылазках охотников и первопроходцев. Они были в каждом вспаханном поле и в каждом прорастающем семени. Они были в мельничном колесе и в воде, вращающей колесо. Они были в мастерстве кормчего и в ветре, который надувал паруса корабля. Они были в кузнечном горне и в молоте кузнеца. Они были в огне очага и в стенах жилища.
Наш магический круг – это обращение Луны и Солнца, это цикл времен года, это круг тепла и света у первобытного костра, и далее – у каждого очага, построенного людьми. Наша пентаграмма – это путь утренней звезды по небу, это первый геометрический чертеж и первый математический расчет.
Иногда викку называют пантеистической, а иногда – панентеистической религией. Действительность посредине. Наши боги не растворены в природе, но они и не стоят над природой или вне ее, они не трансцендентны. Боги викки, Старого ремесла, неотделимы от жизни, от природы, от реальности, от своей игры, от всего, что происходит и всего, что может произойти. Они объединяют в своей игре то, что есть, то, что может быть и то, что будет. Викка обращена не только к настоящему, но и ко всем альтернативам будущего, и поэтому она может учить.

Говорят: всегда и во всем надо учитывать действие обоих Оснований. Во всем надо видеть и действие хаоса, и действие порядка. Пренебрежение любым из них – это нарушение баланса. Нарушение баланса – корень всех бед, соблюдение баланса – залог удачи. Викка учит видеть дуальность последствий любого действия. Дуальность присутствует во всяком искусственном или естественном явлении. Нельзя создать что-либо, ничего не разрушив, невозможно извлечь пользу, ничего не повредив. Но, с другой стороны, любое разрушительное явление можно применить для созидания, и в том, что причиняет вред, всегда есть то, что можно обратить себе на пользу. Счесть что-либо абсолютным добром или абсолютным злом – значит допустить ошибку в самом начале пути: ведь природа не содержит ничего такого, что соответствовало бы этим понятиям.

С древнейших времен игра двух Оснований ассоциировалась с эротической игрой. В современной викке баланс и гармония отношений в сексе считается одной из основ понимания Старого Ремесла.
Wiccan Rede начинается словами Bide the Wiccan Laws we must In Perfect Love and Perfect Trust – нам необходимо придерживаться викканских правил в совершенной любви и совершенном доверии.
Эротика определяет не только счастье пары, но и творческий потенциал каждого. Викка следует естественному пути, не одобряя ни искусственного подавления сексуальности, ни ее искусственного стимулирования. Обе крайности влекут за собой дисбаланс и в физиологии, и в психике человека. Сексуальные ритуалы викки никогда не отделяются от естественного стремления мужчины и женщины друг к другу. Можно сказать, что акт взаимной любви для виккан – это всегда ритуал, это – участие в игре двух Оснований, Богини и Бога. Каждое движение игры - неповторимо. Игра не знает особых правил, она развивается, следуя естественным желаниям обоих.
Эротический мотив викканских практик, конечно, не исчерпывается сексом. В общем смысле эротика свойственна и танцу, и песне, и графике. Викканская традиция, уходящая корнями в доисторическую эпоху, накопила значительный объем знаний о человеческой сексуальности. Поскольку за это время человек не изменился физически и очень мало изменился в смысле психологии, эти знания в полной мере применимы и сейчас.

Говорят: у викки нет священных книг, которые бы учили о том, чего нет. У викки есть полезные книги, которые учат о том, что было, есть и будет.
Викканские боги не отдают приказов и не требуют поклонения. Они помогают, но не опекают.

Говорят: «глупый молит богов, умный слушает их советы». Слушать советы богов – это следовать тем закономерностям, которые можно узнать или угадать в окружающей природе и в жизни людей. Что-то уже найдено прошлыми поколениями, что-то мы можем узнать сами, а что-то узнают следующие поколения, пользуясь тем, что передали им мы. Так формируются Книги теней и так составляются Wiccan Rede – сборники практических правил, основанных на опыте и улучшаемых по мере его накопления. Эти правила следуют природе. Кто действует, пренебрегая природой – тот получает и соответствующие последствия. Наказали его боги или он сам себя наказал – это не важно. Важно то, что получилось в результате.

Говорят: викканские боги реальны – и оттого они не суетливы. Суета свойственна нереальным богам, которые появляются, когда их придумывают, обретают иллюзорное существование, когда им начинают поклоняться, и исчезают, когда о них забывают.

Кто такие, Хубал, Рахман, Мардук, Ашшур, Атон? От них остались лишь упоминаний в статьях, посвященных каким-то периодам древней истории. А ведь все они когда-то были придуманы, как боги - вседержители, податели жизни и прочая, и прочая… Иногда их имена извлекают из небытия писатели жанра фэнтези - чтобы добавить немного колорита в свои миры. Выдуманные боги – бессильные тени минувшего. Боги – игрушки.

Совершенно иначе складывается судьба богов, олицетворяющих грани реальности. Их имена – условность. Под каким бы именем их не почитали, они всегда узнаваемы. Геродот без колебаний называет египетских богов греческими именами – потому, что это одни и те же боги. Он рассуждает о том, откуда же люди впервые узнали имена этих богов, поскольку (как он говорит) было время, когда богов почитали вообще без имен. То есть, первоначально богов почитали под именем тех явлений, которые они олицетворяли. Лишь потом богов стали называть именами, заимствованными, вероятно, у кого-то из героев, легенды о которых уже тогда были древними.

Боги викки, тождественны двум основным аспектам любой реальности, поэтому имена им не нужны. Виккане называют Богиню и Бога по-разному, либо вообще не называют по именам. В книгах по викке можно встретить множество имен Богини и Бога – эти имена происходят из самых разных эпох и практически из всех частей света. Мы ценим не сами имена, а то множество красивых легенд и мифов, в которых Богиня и Бог названы этими конкретными именами.

С выдуманными богами - не так. Можно себе представить, как возмутились бы христиане и мусульмане, если бы какой-нибудь современный Геродот написал «в Риме и Москве почитают Атона под именем Христос, в Мекке и Эр-Рияде – под именем Аллах, а у парсов – под именем Ахура-Мазда». Еще бы: выдуманный бог – это не грань реальности, а условность, центральная точка культа, нужная лишь затем, чтобы обосновать культ. А имя ему совершенно необходимо, чтобы его культ существовал отдельно от других аналогичных культов.

Выдуманные боги нуждаются в вымышленном величии, поэтому им приписывают все, от сотворения мира и до установления нравственности. На деле они бесполезны – они не дали ни одного дельного совета, и они бессильны, поскольку для установления их законов приходится использовать человеческие формы принуждения.

«Приносящий жертву богам, кроме одного Господа, да будет истреблен». (Исход, 22:20)

Культы выдуманных, нереальных богов породили религиозную нетерпимость.
Прежде всего, это была нетерпимость к самой реальности, которая постоянно угрожала выдумке разрушением. Жрецы выдуманных богов стали пытаться запрещать реальность, запрещать знание, запрещать естественность, запрещать природу. Никакими силами невозможно запретить природу, но можно насильно запретить людям верить в ее существование. Когда так стали делать, пришло время костров.

«Ворожеи не оставляй в живых». (Исход, 22:18)

В Европе преследование виккан началось в IV веке, немедленно после объявления христианства государственной религией Римской империи. Начиная с VII века, церковь настаивает на физическом уничтожении всех последователей Старого ремесла. В XV веке уже достаточно было оказаться заподозренным в сочувствии к викке, чтобы угодить в руки инквизиции, откуда был путь только на костер, на виселицу или на плаху.

«И если какая душа обратится к вызывающим мертвых и к волшебникам, чтобы блудно ходить вслед их то Я обращу лице Мое на ту душу, и истреблю ее из народа ее». (Левит, 20:6)

В чем могло состоять сочувствие к викке? На самом деле, просто в естественности. Для женщины естественно желание быть красивой, сексуально привлекательной. И красивые женщины планомерно уничтожались – к концу христианской эпохи в Европе почти не осталось красивых женщин. Для мужчины естественно желание осваивать что-то новое. И мужчины, склонные к самостоятельности и изобретательности также планомерно уничтожались – к концу христианской эпохи, интеллект у мужчин стал редкостью. Для нормальной семьи характерно естественное распределение дел, в одних из которых решения принимаются в основном женщиной, в других – в основном мужчиной. Эта естественность разрушалась предписаниями христианства, низводившими женщину до положения рабыни. Мать-рабыня вряд ли может воспитать свободного человека, отец-дурак вряд ли может воспитать умного. В семье, где нездоровые, противоестественные отношения, не может вырасти здоровый ребенок.

Викка учит: кто действует, пренебрегая природой – тот получает и соответствующие последствия. Последствия для средневековой Европы были таковы, что большинство ее жителей превратились в рахитичных запуганных существ, ее города стали грязными клоаками и рассадниками инфекционных болезней, в ней практически исчезли науки и искусства, зато велись непрерывные войны за каждый клочок земли, на котором еще можно было прокормиться.

Боги догматизированных «монотеистических мировых религий» мыслятся ревнивыми, из-за страха их жрецов. Оставь такого бога без присмотра – и реальность природных богов проступит сквозь него, стирая его вымышленные черты, а жрецы потеряют влияние, утратят власть и лишаться богатства. Но охрана такого бога от жизни обходится людям слишком дорого. Грязь, бесправие, нищета, голод, чума – не много ли за то, чтобы поклоняться выдумке, от которой не дождешься ни помощи, ни полезного совета?

Из поколения в поколение крестьяне и ремесленники уродуют себя непосильным трудом, не зная даже, получат ли хоть что-то от сделанного, или их добро достанется врагам либо господам, что в сущности, одно и то же. А сами господа – феодалы? Сколько не обирай нищего подданного, больше одной шкуры все равно не сдерешь. Есть еще война, но на ней легче лишиться последнего, чем разбогатеть. Настоящей медицины нет, она под запретом, поскольку слишком близка к ведовству. А это значит – любая рана может отправить хоть феодала, хоть короля туда, где ни власть ни деньги уже не нужны. Да что там рана – элементарная царапина, или простое расстройство желудка может с легкостью свести в могилу самого отважного рыцаря. Благословение самого папы римского, якобы наместника бога-спасителя, не спасало крестоносцев ни от гангрены, ни от дизентерии.

Вот поэтому, каждый раз, когда требовалась реальная помощь, средневековый люд шел к колдунам и ведьмам. Шел, невзирая на жесточайшие кары, которыми грозила церковь в этой и в будущей жизни. Викка продолжала существовать, потому что боги викки – это действительность, с которой люди соприкасаются на самом деле, а не в бестолковом догматическом вымысле. Выдуманный бог не мог научить тому, как принять роды или обработать рану, как засеять поле или как вылечить скотину. Церковь не знала, как ткать холст и как ковать сталь. Выступая от имени якобы всеведущего и всемогущего бога, она не умела даже построить собственные храмы, создать утварь и отобразить на картинах сюжеты собственного учения – для этого она вынуждена была звать знающих Ремесло.
Деревенский поп с легкостью освобождал прихожан от придуманных его церковью грехов, но не мог освободить даже самого себя от флюса. Так что, не рассчитывая на помощь свыше, священнослужитель шел со своей распухшей щекой к бабке или к кузнецу, которые, хоть и слыли колдунами, но зато могли помочь его беде…

Трижды церковь пыталась уничтожить викку. В VII веке, в XII веке и в XVI веке. Но проходило два – три столетия, и викка все равно прорастала сквозь мертвечину догматов. Вновь осмысливался пантеизм, панентеизм и античный политеизм, возрождалась эстетика свободных искусств, церковная догматика отступала перед естественным почитанием женского и мужского начала – религиями матери и младенца, прекрасной дамы и ее рыцаря. В честь Notre Dame возводились храмы, трубадуры посвящали ей свое поэтическое искусство, где, как и в Старом ремесле, эротика была неотделима от поиска знаний, а поиск знаний – от самой жизни.

Боги викки непреклонны. Их игра всегда разрушает мертвое, чтобы живое могло жить. Они никуда не торопятся, потому что им принадлежит вечность. Проходят столетия, а их игра идет своим чередом. За тысячелетия нежные корни травы разрушают гранитную скалу, а слабенький ручей пробивают навылет горный массив. Ровно полтора тысячелетия действовал запрет на Олимпийские игры, который установил в 394 году христианский император Феодосий I. В 1894 году, 23 июня на третий день викканского праздника midsummer, собрался Олимпийский комитет.
«Спорт! Ты вестник мира. Стоит тебе улыбнуться, стоит пойти по странам упругой радостной походкой, и над землею разливается спокойствие. Люди через континенты и океаны протягивают друг другу руки со словами: «Здравствуй, друг!» (Пьер де Кубертен, основатель Олимпийского движения Новой эры).
Викканские боги смеялись вместе с людьми и богами-олимпийцами. Ведь имена не важны, не имена преобразуют мир, мир преобразует игра. Вечная игра двух Оснований с множеством имен.

Четырьмя годами раньше в Европе была впервые открыто издана книга о викке: «Арадия - ведьмовской псалом» Чарльза Леланда. Современные виккане не считают событием саму эту книгу – сейчас, когда Новая Эра вступила в свои права, такую книгу сочли бы слабой. Но событием было другое: вышла первая книга о Старом Ремесле, которую не смогли ни запретить, ни изъять. Последний закон против викки был отменен в 1951 году самым консервативным парламентом цивилизованного мира - британским. Этот закон уже давно не действовал, но дело было не в самом законе, дело было в принципе.

Викка интернациональна, как интернациональны Луна и Солнце, небо и звезды. Она возникла за многие тысячелетия до появления первых государств и их границ. Соответственно, интернационально викканское искусство. Древнейшие мифы человечества, лежащие в основе викканской культуры, являются общими для миллионов виккан, живущих в разных частях света, но в каждой местности они обладают неповторимым своеобразием. Образы Богини и Бога в каждом уголке Земли были связаны с тем, что люди наблюдали вокруг себя, с особенностями быта и хозяйства, со спецификой природы и истории.

Новая Эра естественным образом совпала с эрой научно-технического прогресса. Викканское мировоззрение совпадает с тем взглядом на мир, который дает наука нового времени.
Один из наиболее выдающихся ученых XX века Илья Пригожин, лауреат Нобелевской премии по химии 1977 г., в статье «Философия нестабильности» (1991 г.) пишет: «Порядок и беспорядок возникают и существуют одновременно. Порядок и беспорядок, таким образом, оказываются тесно связанными - один включает в себя другой. Порядок и беспорядок сосуществуют как два аспекта одного целого и дают нам различное видение мира. Наше восприятие природы становится дуалистическим, и стержневым моментом в таком восприятии становится представление о неравновесности. Причем неравновесности, ведущей не только к порядку и беспорядку, но открывающей также возможность для возникновения уникальных событий, ибо спектр возможных способов существования объектов в этом случае значительно расширяется».

Собственно говоря, это и есть современное представление о реальности богов викки, о Двух Основаниях, на которых держится мир. Боги викки не трансцендентны природе, их игра является не только основой мифов и художественного творчества, но и предметом научного исследования.

Илья Пригожин пишет: «Не нами выбран мир, который нам приходится изучать; мы родились в этом мире и нам следует воспринимать его таким, каким он существует, приспосабливая к нему, насколько возможно, наши априорные представления. Да, мир нестабилен. Но это не означает, что он не поддается научному изучению. Признание нестабильности - не капитуляция, напротив - приглашение к новым экспериментальным и теоретическим исследованиям, принимающим в расчет специфический характер этого мира. Следует лишь распроститься с представлением, будто этот мир - наш безропотный слуга. Мы должны с уважением относиться к нему… многовариантное видение мира, положенное в основание науки, с необходимостью раскрывает перед человечеством возможность выбора - выбора, означающего, между прочим, и определенную этическую ответственность».

Теология времен костров инквизиции апеллировала к богам, которые запрещали себя познавать и допускали лишь униженное поклонение. Вспомним библейские сюжеты. Плод с дерева познания добра и зла, сделавший человека подобным божеству. Гордое племя богоравных исполинов. Вавилонская башня, грозившая пронзить небеса. Сквозь все эти мифы проходит страх «всемогущего бога», что человек станет вровень с ним, а то и выше его. Выдуманный бог ограничен фантазией выдумщика, а значит, его мнимое всемогущество не распространяется дальше представлений тех людей, что писали библию. Мудрость на всякий случай объявлена порочной и запретной - чтобы защититься от возможного полета философской мысли.

Теология викки совсем иная. Богиня и Бог не называются всемогущими, просто их возможности безграничны. Им не нужно ревниво охранять пределы своего могущества, поскольку этих пределов не существует. Викканские боги говорят человеку: «Приходи и бери все, что хочешь, все, что найдешь, все что сможешь использовать. Как бы далеко ты не зашел в своем познании, сколько бы могущества ты не забрал, наша безграничность не уменьшится, мы не обеднеем. Только имей в виду, у нас есть любые вещи, они могут приносить пользу, а могут приносить вред, так что будь осмотрителен, выбирай только то, что тебе нужно, то, чем ты понимаешь, как пользоваться».

Боги создают мир, в котором мы рождаемся свободными и разумными, и боги ничего не требуют взамен. Они среди нас и не нужно далеко ходить, чтобы увидеться с ними. Мы совершаем наши ритуалы, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Мы иногда просим их помощи – и в некоторых случаях они помогают. Мы почитаем их, потому что они достойны почитания. Мы слагаем о них легенды, чтобы лучше понять их. Говорят, можно узнать Богиню или Бога в случайном попутчике, в бликах на текучей воде или в рисунке звездного неба. Говорят, раньше такое случалось чаще, потому что небо было ближе к земле, но по-моему, оно и сейчас достаточно близко. По крайней мере, на земле происходит множество чудес – для тех, кто умеет их увидеть. Wiccan Rede учит: Heed ye Flower, Bush and Tree, by the Lady, blessed be. Кто умеет слышать все живое – того благословляет Богиня.